Образование и пасторство в Пыльва
Густав Адольф Ольдекоп родился 21 ноября (2 декабря) 1755 года в Хаапсалу (Hapsal), в семье ректора и секретаря городской школы Ганса Генриха Ольдекопа и Юлианы Кристины Ольдекоп (урожденной Хассельблатт).
Ольдекопы были родом из Хильдесхайма в Нижней Саксонии. Одна из ветвей этого именитого рода литераторов с 1658 года устроилась в Эстляндии, позднее в Лифляндии и России.
Прежде чем начать в 1774-80 гг. изучение теологии в Галле (имматрикулирован 12.09.1774), являвшемся тогда рассадником пиетизма, Ольдекоп получил первоначальное образование в приходской школе Таллина (Reval).
Удачно сдав в 1780 году экзамен на степень кандидата теологии, Ольдекоп работал в 1781-1819/20 гг. пастором в юго-восточном уголке ареала эстонского языка в Пыльва (Pölwe). Там он провел целых 38 лет, примерно половину своей жизни. Это была пограничная, но, тем не менее, наиболее деятельная в отношении народного образования сторона в конце 18 и начале 19 в.
Ольдекоп был два раза женат. Его первый брак с Доротеей Елизаветой Марией Рот (1762-1804), бывшей младшей сестрой его однокурсника по Галле, а ныне пастора в Канепи (Kannapäh) Иоганна Филиппа фон Рота, был заключен в 1782 году в Пярну. Вскоре после того, как его жена умерла в 1804 году от туберкулеза, Ольдекоп стал жить с молодой Доротеей Юргенс (1785-1853). Эта носящая имя первой жены эстонка, вероятнее всего, отпущенная на свободу крепостная, была экономкой церковного имения Ольдекопа и заботилась о его детях. В промежутке с 1808 по 1819 у Доротеи родилось семеро незаконнорожденных детей (из которых Ольдекоп признал своими по крайней мере четырех). Хотя он высказал желание жениться на Юргенс уже в 1819 году, такой мезальянс в строго иерархичном прибалтийском обществе был возможен только после отказа от должности пастора. Свадьба состоялась в 1820 году в Пыльва. В том же году Ольдекоп, навлекший на себя неудовольствие церковных властей Лифляндии и части немецких прихожан, был вынужден покинуть Пыльва.
Свободный литератор в Тарту
Дальнейшая жизнь Ольдекопа, протекавшая в основном в Тарту (Dorpat), куда 62-летний эмерит, стряхнувший с ног пыльваскую пыль, переехал с женой и детьми, не была материально безоблачной. У обремененной детьми семьи (от первой Доротеи по крайней мере девять детей, от второй как максимум десять) уже с пыльваского периода остались значительные долги, к которым в Тарту прибавились новые.
В конце 1822 года зарабатывающий свободным литератором Ольдекоп безуспешно пытался добиться места лектора эстонского языка, которое оставалось вакантным после ухода Людвига Вильгельма Морица (1822). Заявление отклонили из-за относительной старости кандидата, место осталось незанятым до 1826 года.
Находясь без основательной службы, Ольдекоп редактировал с апреля до августа 1824 года газету „Kulutamis[s]e Leht“ (пять номеров). Это была официальная газета извещений управления лифляндской губернии и крестьянского суда, где помещались и частные объявления и которую зачитывали народу с кафедры. Эту газету продолжило с осени 1824 до 1826 года издание Отто Вильгельма Мазинга на североэстонском языке „Tallorahwa Kulutaja“, последовательно выходившее до 1889 года.
В 1826 году для покрытия долгов на аукционе был продан дом Ольдекопа вместе со свободным грунтом. Семья содержала себя столованием студентов, позднее продавала обеды, время от времени попадая из-за этого в переделки с тартуским управлением полиции. Начиная с 1834 года Ольдекопы, у которых самому младшему ребенку было еще десять лет, жили во второй части Тарту в доме русского Соколова.
Ольдекоп умер 26 апреля (8 мая) 1838 года в возрасте восьмидесяти двух лет в Тарту, не пробудив смертью внимания общественности. Только поздней осенью в „Das Inland“ появилось лаконичное извещение о его смерти. Согласно своему желанию Ольдекоп был похоронен на кладбище в Пыльва, где спустя 14 лет упокоилась и его умершая в Пскове жена Доротея Ольдекоп.
Автор календарей и редактор газеты
Литературную деятельность Ольдекоп начал уже в конце 18 века. Им были составлены первые номера календаря „Eesti-Ma Rahwa Kalender“, выходившие в 1795 и 1796 гг. в Тарту в печатном доме М.Г. Гренциуса. Всего при участии Ольдекопа было создано восемь номеров календаря на южноэстонском языке, который с 1799 года носил имя „Tarto-Ma Rahwa Kalender“. Эти календари выходили в 1795, 1796, 1799, 1821, 1822, 1826, 1828, 1833 гг. (из них не сохранились номера за 1795, 1976 и 1822 годы). Редакторская работа Ольдекопа была намеренно анонимной, автор упомянул об этом только Иоганну Генриха Розенплянтеру в 1819 году, доверив ему и оценку своего поэтического творчества.
С марта 1806 до января 1807 совместно с пастором Канепи И.П. фон Ротом и двумя его ближайшими родственниками, инспектором школ в Выру (Werro) Карлом Августом фон Ротом и, наконец, проживавшим в Тарту его сыном, будущим лектором эстонского языка в университете Георгом Филиппом Августом фон Ротом, Ольдекоп издавал первую эстонскую газету „Tarto maa rahwa Näddali-Leht“ («Тартуский крестьянский еженедельник»). Она выходила раз в неделю у Гренциуса. Инициатором и главой предприятия был предприимчивый И.П. фон Рот, а конкретная работа все-таки ложилась на плечи Ольдекопа. Газета, вышедшая в количестве 41 номера (или 43), содержала помимо немногочисленных местных сведений и практических советов и сообщения из других регионов Российской империи и, прежде всего, заграницы (более 60 % статей), в том числе, и о шедшей войне против Наполеона. Издание предлагало и художественные тексты и анекдоты.
У еженедельника была просветительско-гуманистическая цель. Ею было предложить новые знания, благодаря чему крестьяне смогли бы сделаться «умнее и лучше», и подчеркнуть важность учения и возможности дать детям образование. Так об этом написано в первом номере: «Родители, сие есть самое большое богатство, которые вы оставляете свои чадам, когда Бог призовет вас к себе, чтобы ваши дети все хорошо знали и учились».
„Tarto maa rahwa Näddali-Leht“ было прежде всего переводным изданием, львиную долю составляли политические сообщения из тартуской немецкой газеты „Dörptsche Zeitung“. Среди других источников заслуживают упоминания „Fama für Deutsch-Russland“ Антона Трухарта (Рига), „Nordisches Archiv“ Иоганна Кристофа Кафки (Рига), „Wöchentliche Unterhaltungen für Liebhaber deutscher Lektüre in Russland“ Иоганна Фридриха фон Реке (Митава) и т.д.
Из-за опубликования сообщений политического направления газета была закрыта в декабре 1806 года по предложению недавно созданного Государственного комитета дел по составлению в губерниях милиции (19.12.1806 по старому стилю), утвержденному Александром I. Полученный тираж был уничтожен. Письмо протеста ректора тартуского университета Георга Фридриха Паррота не дало результатов.
Только в 1995 году в находящемся в Петербурге Российском государственном историческом архиве (Тынну Таннбергом) было найдено десять сохранившихся номеров газеты (1, 2, 4, 5, 14, 23, 24, 25, 32, 33). Эти номера представляли собой «улики» для царского правителя, когда в декабре 1806 года встал вопрос о запрещении изданий. О предназначенной для самого низшего сословия прибалтийского общества и поэтому неповторимой газете дают информацию и материалы цензурного архива, содержащие помимо прочего и переводы на немецкий язык так называемых политических статей и содержания первых 39 номеров. Их автором был настоятель тартуской Яановской церкви, лектор эстонского и финского языков и цензор эстоноязычных публикаций при цензурном комитете (Censur-Comittèe der Kaiserlichen Universität zu Dorpat) Фридрих Давид Ленц, составивший их в начале 1807 года. Переводы списков на эстонском языке дошли впервые до общественности в 1967 году (Сергей Исаков). О переводах Ленца впервые было написано в 1980 году (Лео Анвельт).
На самом деле эти «политические статьи» были лаконичными заметками о событиях антинаполеоновской кампании в поверхностной и спокойной форме. До эстонского читателя они не представляли большой актуальности. Тем не менее, яблоком раздора стал тот факт, что содержащаяся в статьях «поверхностная и фрагментарная» информация (Анвельт 1980) была в понятиях современности «элементарной политической информацией» (Таннберг 1998). Пускай предложенные еженедельником сообщения были куцыми, но в эстоноязычной журналистике такое издание с политическим содержанием долгое время оставалось исключением.
Изучение причин закрытия газеты стало одной из загадок истории эстонской литературы, где можно было опробовать свои детективные способности. Были предложены различные версии. Прежде всего, ищется ответ на вопрос: кто пожаловался на первую эстоноязычную газету? Самым вероятным кандидатом на эту роль считается владетель имения Рутиквере в приходе Пыльтсамаа в Вильяндимаа Отто фон Пистолкорс, бывший с 1805 года делегатом лифляндского рыцарства в Петербурге.
Известно одно: закрытие „Tarto maa rahwa Näddali-Leht“ было связано с созданием земельной милиции как поддерживающего регулярную армию ополчения в декабре 1806 года из-за начавшейся месяц назад русско-французской войны. Политическое положение России из-за приближения французских войск было необычайно наряженным. По-своему его усложнял и усилившийся из-за неурожая голод. Так как центральная власть (как и местные рыцарства) боялась возникновения в Прибалтике беспорядков, то можно было бы представить крестьянскую газету как возможного распространителя зарубежной идеологии причиной того, что крестьяне могут уклоняться от мобилизации в земельную милицию. Закрытие газеты было предохранительной мерой безопасности для укрепления внутреннего порядка в Лифляндии. Хотя в опасности газеты не было полной уверенности, в страхе перед неправильным истолкованием политических тем было решено прикрыть это рискованное издание.
Кроме этого закрытие газеты связано и с тогдашними напряженными отношениями между недавно открытым и пытающимся усилить свою автономию тартуским университетом и консервативным рыцарством Лифляндии. Газета выходила под эгидой университета и была частью его народно-просветительской деятельности. За приостановлением издания была, тем самым, с одной стороны чрезмерная реакция российских властей (в том числе объясняемая и чрезмерной осторожностью губернских начальников), с другой же – сложные отношения между прибалтийскими властями (лифляндским рыцарством) и тартуским университетом. Время было чрезвычайно нервным.
Наконец, эта история иллюстрирует и отношение власть имущих российских и прибалтийских кругов к низшему сословию, оповещение которого о международных событиях посчитали излишним – это были вещи, которые, по мнению, комитета милицейской комиссии, «крестьян никоим образом не касаются».
Поэт
Восприятие Ольдекопа как, вероятно, самого выдающегося эстонского поэта первых десятилетий 19 века началось спустя приблизительно двести лет после рождения автора. До этого поэтическую часть творчества писателя, считавшегося только «пионером эстонской журналистики» (Эрманн 1938), недооценивали частично и из-за того, что южноэстонская литература была ограничена в своем распространении, а ее престиж падал. Основной причиной было то, что в конце 19 и начале 20 века (в 1902 году в седьмом альбоме Эстонского Студенческого общества через Олафа Силла) большую часть напечатанных стихотворений Ольдекопа приписывали его шурину, пастору Канепи И.Р. фон Роту. Он использовал творчество своего давнего друга в уроках пения в уездной школе, откуда оно перешло как песни «старого пастора» в рукописные тетради, а часть наиболее популярных текстов существовала как народные песни в окрестностях Канепи еще до середины 19 века. Первое стихотворение Ольдекопа („Ellajate tullust“) вышло под именем И.П. фон Рота в 1864 году.
Более точную картину о роли Ольдекопа в истории эстонской поэзии первых десятилетий 19 века нарисовал в вышедшем в 1965 году первом томе «Истории эстонской литературы» Аарне Винкель.
Все до сих пор известные стихотворения Ольдекопа впервые вышли из печати в 1985 году в редактированном Винкелем сборнике „Suve õdang“, базируясь в основном на записи Розенплянтера как на самый авторитетный источник. Сборник содержит 19 оригинальных и 22 переводных стихотворений, еще 7 возможно принадлежат Ольдекоп. Если до этого времени из его творчества знали только 18 стихотворений, причем при жизни автора было опубликовано только девять, а под его именем всего четыре, то сборник 1985 года увеличил их число более чем в два раза.
Самыми популярными и более всего представленными в антологиях стихотворениями из творчества Ольдекопа являются „Poisikesse rõõm talwe perrast“, известное и как «Зимняя песня» (девять публикаций), „Warblanne“ (семь публикаций) и „Suwwe õddang“ (шесть публикаций). Текст „Perran poimamist“ (известен как «Осенняя песня») был напечатан пять раз. Стихотворение „Joonatan, mo veli“, известное и как народная песня, стало распространяться как работа Ольдекопа только недавно (в первый раз в обстоятельной антологии 1989 года „Sõnarine“).
Хотя первое из напечатанных стихотворений Ольдекопа (перевод текста Ф. Геллерта „Morgengesang“ для календаря Гренциуса) относится еще к последнему десятилетию 18 века (к 1796 году, как и куплеты Иохима Готлиба Швабе „Lapse uinutamisse Laul“), самыми первыми из сохранившихся стихов писателя являются посвященный Александру I текст «Императору» („Ütte vanna moistlikko maa mihhe laul. Keisrille“), опубликованный в первом номере тартуского еженедельника (1806), и четыре стихотворения из тартуского календаря: „Talwe Laul“ („Poisikesse rõõm talwe perrast“), „Römo Laul“ („Päsokenne“) (1810), „Haina laul“ (1821) и „Tütre kaibdus emma perra“ („Kaibdus essa perra“) (1826). Первое из них, скорее всего, самое известное стихотворение Ольдекопа, увидело свет в тартуском календаре 1814 года.
Считается, что стихотворения Ольдекопа мог напечатать в своей, к сожалению, утерянной школьной книге „Könne Jutto nink Jutustamisse“ (1802) и Георг Готфрид Марпург. Но об отношениях между Ольдекопом и Марпургом сведений нет.
Все четыре стихотворения Ольдекопа, вышедшие из печати при жизни скромного автора, содержатся в 16 номере журнала „Beiträge“ за 1823 год. Под общим заголовком „Vier Lieder von Herrn Pastor Oldekop in Dorpat“ тексты „Päiwlik“ („Päiwlik [I]“), „Warblanne“, „Pimmeda innimise kaibdus“ („Pimme inniminne“) и „Ello rõõm“ („Rõmo laul [II]), из которых два последних являются переводами, помещаются на восемь с половиной страниц. На этих четырех стихотворениях основывались до 1965 года все старые трактовки Ольдекопа.
Хотя Ольдекоп так и не смог издать при жизни желанный поэтический сборник, он все-таки был одним из первых целенаправленных культиваторов светской эстонской поэзии, чье творчество в целом заслуживает на фоне тогдашнего редкого и случайного стихотворчества самого большого внимания.
В основе поэзии Ольдекопа – связанные с земельными работами пейзажи и тексты, описывающие деревенскую жизнь. Заметный юмор является залогом многообразности их настроения. В песнях присутствует и дидактичность, но поэт, чье отношение к изображаемым крестьянам не является барским, не предлагает свои поучения настойчиво. В текстах Ольдекопа удивляет приятно хорошее использование южноэстонского языка и часто встречающиеся стройные и легкие стихи. Разумеется, лад стихотворений Ольдекопа, их звучность и оптимистическая тональность определяются большей частью их задачей быть веселыми нравственными песнями на школьном уроке – таково было пожелание школьной комиссии. Хотя, может быть, такой по-детски наивный оптимизм, видение жизни с идиллической и смешной стороны в некоторой степени характеризовало и самого Ольдекопа, которого остроумный О. В. Мазинг называл «старым ребенком» („ein altes Kind“).
Что касается переводных стихотворений (оригинальный вклад автора значительно больше, внимание уделяется эстонскому языку), то в качестве примера взяты современные прибалтийские автора прошлого поколения. Численно больше всего переделок из творчества немецких просветителей М. Клаудиуса и Г.А. Бюргера.
Хотя за последний десяток 20 века подчеркивалось (Салупере 1996), что нарисованная А. Винкелем картина о далеком от поэзии фон Роте, развеивая последние сомнения в авторстве Ольдекопа, немного упрощена, тем не менее, пока нет никаких доказательств, которые бы позволили бы считать пастора Канепи автором хотя бы одного текста. Зато есть причина отметить выдающиеся достижения фон Рота в просветительской работе, в особенности в сфере преподавания. В его основанной в 1804 году уездной школе, являющейся первой уездной школой на территории нынешней Эстонии, светская песня, вероятно, впервые достигла учебного заведения, а поэтическое творчество Ольдекопа нашло свою публику. К сожалению, из идеи деятельного пастора, которого Салупере сравнивает даже с Бенгтом Готфридом Форселиусом, основать в Валгярве семинарию деревенских учителей (в конце 1807 года приготовления шли полным ходом) ничего не вышло из-за недовольства дворянства и большей части священнослужителей. Со смертью фон Рота в 1818 года прекратила свою деятельность и уездная школа в Канепи.
Переводчик законов и народный просветитель
Отказавшись от должности пастора и переехав в 1820 году в Тарту, Ольдекоп нашел в первой половине того же года применение себе как переводчик. Вместе с лектором эстонского языка Морицем Ольдекоп перевел на южноэстонский язык крестьянский закон 1819 года. Гонорар за работу был арестован из-за долгов переводчика. Перевод текста на 200 страницах, напечатанный под заглавием „Liiwlandi Marahwa Säedus“ (1820), частично базировался на североэстонском переводе Мазинга „Lihwlandi-ma Tallorahwa Seädus“ (1820). Заказная работа, во время которой возникали ссоры и начинались яростные споры насчет лучшего словоупотребления и наиболее «оптимального» варианта южноэстонского языка, сблизила Ольдекопа с Мазингом. Это было тесное и напряженное общение. Во второй раз литераторы встретились в 1821 году, когда Ольдекоп читал вместе с Мазингом корректуру тартуского еженедельника (Мазинг не был доволен его работой).
Первые годы Ольдекопа в Тарту характеризует трудолюбие. Из-под пера известного как быстрый переводчик литератора в 1822 году вышла полусветская-полурелигиозная книга „Mötlemisse Jummala teggude päle“. Это была основательно сокращенная (130 стр.) переделка основного труда известного немецкого писателя К. К. Штюрма „Betrachtungen über die Werke Gottes im Reiche der Natur und der Vorsehung auf alle Tage des Jahres“ (Галле, 1772), вышедшего в двух частях на примерно тысяче страниц. В этом труде через описания повседневных объектов материального мира, с применением знаний естественных наук, внимание читателя направляется на величие Бога как творца. Хотя узкой задачей переделки Ольдекопа было собрать учебный материал для крестьянских школ, неизвестно, использовали ли этот труд как хрестоматию или нет.
Заключение
Литературная деятельность Густава Адольфа Ольдекопа, малозаметная при жизни автора, интересна по двум причинам.
Во-первых, и это самое главное, в лице Ольдекопа мы имеем дело с самым примечательным эстонским поэтом до Кристьяна Яака Петерсона. Творчество пастора из Пыльва считается «[лучшим], какой только мог предложить в то время иноземец с поэтическим даром» (Винкель 1985). Как и творчество Петерсона большая часть поэзии Ольдекопа осталась в рукописях на десятки лет, почти что на два века.
Во-вторых, Ольдекоп был основателем эстоноязычной журналистики, первым эстонским «газетчиком». Большей частью редактируемый им еженедельник „Tarto maa rahwa Näddali-Leht“ (1806) может считаться одной из первых регулярно выходящих крестьянских газет в мире. Тартуский еженедельник это и одновременно первая местная газета на южноэстонском языке.
Помимо этого, Ольдекопа следует считать пионером светской южноэстонской поэзии. Из прошедшего времени известна только жалобная песня Кясу Ханса. Таким образом, Ольдекоп, без сомнения, занимает особое место и в современном южноэстонском движении. С другой стороны, упадок южноэстонской словесности до уровня «диалектной литературы» в свою очередь ослабил и позицию Ольдекопа как с тех пор только диалектного поэта в истории эстонской литературы в целом.
Если Густав Суйтс определял Ольдекопа к числу «меньших эстофильских литераторов», будучи знаком только с небольшой частью его поэтического творчества, распространенного под именем фон Рота, то призыв Аарне Винкеля «[посвятить] с точки зрения ценности, масштабу и оригинальности творчеству [Ольдекопа] самое большое внимание» (Винкель 1980) означает перелом в рецепции этого эстонского литератора.
Ольдекопы
Из именитого рода Ольдекопов помимо Густава Адольфа заслуживает внимания в особенности Теодор Ольдекоп (1724-1806), прибалтиец в четвертом поколении и с 1752 года до смерти настоятель эстонского прихода тартуской Яановской церкви. Он остался в истории литературы как ментор позднего писателя-штюрмера Якоба Михаэля Рейнхольда Ленца в его юношеские годы в Тарту. Но просветительский дух был в этом роде еще до отправления в Прибалтику, здесь надо упомянуть Юста Ольдекопа (1597-1667), отца основателя прибалтийской ветви рода Юста Генриха Ольдекопа. Примечательна энергичная деятельность этого юриста из Хильдесхайма против охоты на ведьм и религиозных безумств в целом в Нижней Саксонии. Можно назвать и работавшего в Петербурге журналиста Августа Ольдекопа (1784-1845), который, помимо прочего, перевел на немецкий язык избранные сочинения Фаддея Булгарина („Thaddäus Bulgarins sämmtliche Werke“, 4 Bde, Leipzig : Cnobloch, 1828). К самым старинным представителям рода Ольдекопов относится католический теолог и хронист Иоганн Ольдекоп (Johann Oldecop) (1493–1574), который был временно (1515/1516 в Виттенберге) учеником и духовным сыном Мартина Лютера.
Вахур Аабрамс
![Beiträge [16]](./files/tekst/317/detail/thumb/18573-18621.jpg "Beiträge [16]")
